— Откуда же она берет средства, чтобы все вечера просиживать за игорным столом? — удивилась Аллегра.
— Собственной персоной, — отозвался Браммел. — Насколько мне известно, она уже истратила свои карманные деньги за весь год. Несколько сотен тысяч фунтов. Боюсь, ей не слишком везет в игре.
«— Господи Боже, неужели это герцогиня Девонширская? — всплеснула руками Аллегра, глядя вслед ослепительной красавице, входившей в дом.
В английской литературе Джорджиана до сих пор представала не жертвой мужского произвола, как в фильме, а безумной расточительницей. И это куда больше соответствовало истине.
Герцог Девонширский, боясь разорения, ограничил суммы, которые получала на руки его супруга. Джорджиана могла за несколько ночей проиграть столько, сколько муж выдавал ей на целый год! Ее это привело в ярость, последовал дикий, совсем не аристократический скандал. Герцог сурово стоял на своем. Герцогиня же продолжала играть, но уже в долг.
Джорджиана не брезговала даже визитами в игорный дом, что крайне редко делали другие дамы. Ее любимым заведением был «Замок Фортуны». Правда, нельзя сказать, что фортуна улыбалась ей очень часто. Это было общеизвестно: проигрывает Джорджиана больше, чем выигрывает. Но для нее был важен не выигрыш. Для нее была важна сама игра.
Свет еще не видел такой заядлой картежницы, как Джорджиана. Она принимала приглашения в любой дом, где идет игра. Она требовала от мужа регулярно устраивать игорные вечера. Она ехала играть после бала, под утро, прямо в бальном наряде. Она способна была проиграть за ночь тысячи фунтов! Когда на лето весь высший свет выезжал в Бат, где игра шла еще азартнее, чем в Лондоне, Джорджиана засиживалась за картами до позднего утра, и яркий свет подчеркивал белила и румяна на ее усталом лице. То, что выглядело волшебно при мягком свете свечей, при дневном свете делало ее безобразной. Но Джорджиане было все равно. Несколько раз она падала в обморок от усталости прямо у игорного стола.
Впрочем, первые ее роды как раз начались за карточным столом. Расклад у герцогини был удачный, и она не желала уходить, хотя у нее вовсю шли схватки, и все, кто присутствовал в тот день на игре у герцога Девонширского, были свидетелями шокирующего зрелища: Джорджиана хваталась то за карты, то за живот... Если бы ее муж не проявил решимость и не приказал двум служанкам унести Джорджиану в спальню, она бы, пожалуй, так за зеленым столом и родила.
Хотя, конечно, и это считалось не столь ужасным, как пристрастие Джорджианы к картам. Ведь она играла каждую ночь. Всю ночь напролет. Непонятно, когда эта женщина вообще спит? И когда умудряется посещать портных и парикмахеров, когда успевает изменять мужу, позировать портретистам, рожать детей?
А сколько пищи для пересудов давали ее собственные политические амбиции! Ведь для женщины это было уж совсем неприлично, даже хуже череды любовников.
Не менее часто, но уже шепотом, обсуждались ее измены. Говаривали, что Джорджиана выбирала себе в любовники только самых интересных людей, например, знаменитого портретиста Томаса Гейнсборо или блестящего молодого политика Чарльза Грея...
Обсуждали ее умопомрачительные наряды. Ее тюрнюры, плюмажи, тот особенный оттенок коричневого, который так шел Джорджиане, что его начали называть «девонширский коричневый». Она позволяла себе невероятную роскошь: даже подвязки и чулки герцогини были украшены вышивкой с мелкими жемчужинами и драгоценными камнями.
Специфическая популярность жены совсем не радовала герцога Девонширского. Джорджиана была не просто известной, а скандально известной особой. Весь лондонский свет сплетничал о герцогине.
Уильям Кавендиш стремился к тихим семейным радостям, любил жить в загородном поместье, всем светским удовольствиям предпочитал прогулки на природе и охоту. Ему нужна была жена кроткая, умеющая создать уют. И еще ему нужен был сын. А Джорджиана не могла дать ему ни покоя, ни уюта. Да и желанный сын – Уильям Джордж Спенсер – у нее родился очень не скоро, в 1790 году, когда брак с герцогом Девонширским уже почти распался. Уильям Кавендиш был несчастен еще и потому, что жить ему приходилось так, как хотела его жена: между Лондоном и аристократическим курортом Бат, посещая бесконечные балы и обеды, давая балы и обеды в своем доме.
Герцогиня Девонширская родилась 9 июня 1757 года в семье графа Джона Спенсера. Замуж за Уильяма Кавендиша, герцога Девонширского, она вышла 6 июня 1774. Ей было семнадцать, Уильяму – двадцать шесть. Она мечтала о браке с мужчиной, который сможет подарить достойную оправу драгоценности, каковой считала себя красавица Джорджиана. Но их брак не был счастливым.
Совсем недавно на экраны в России вышел фильм Саула Дибба «Герцогиня». Хрупкая, ослепительно красивая Кира Найтли сыграла Джорджиану Девонширскую, которую создатели фильма представили фигурой трагической: будто бы и муж ей достался равнодушный и жестокий, и любовью ей пришлось пожертвовать ради детей, и лучшая подруга ее предала... В общем, не жизнь, а сплошные страдания. Некоторые зрительницы даже всплакнули в кинозале, потому что фильм получился хороший, бедняжку Джорджиану жалко до слез. Но на самом деле все было совсем иначе.
Она была самой знаменитой женщиной своего времени. Во Франции королевой мод была настоящая королева Мария-Антуанетта. В Англии не королева, а Джорджиана Кавендиш, герцогиня Девонширская. С Марией-Антуанеттой ее роднила не только светская популярность, но и патологическая склонность к азартным играм. Правда, Джорджиане повезло больше: Марию-Антуанетту ее карточные долги привели на гильотину, а герцогиня Девонширская благополучно прожила в блеске и роскоши, играя едва ли не каждую ночь.
Джорджиана Девонширская: герцогиня-картежница
сайт ежемесячного журнала о покере
Джорджиана Девонширская: герцогиня-картежница
Комментариев нет:
Отправить комментарий